» » Великий Праздник Освобождения

Великий Праздник Освобождения

08 сентябрь 2016 19:51 | 4 294 |
Великий Праздник Освобождения

Великий Праздник Освобождения


Вот и пришел на донецкую землю очередной праздник ‒ День освобождения Донбасса. Праздник со слезами на глазах. О событиях 73-летней давности, о людях, которые в них участвовали, по просьбе «Донецкого времени» рассказывает журналист и писатель Виктор Вовенко.

Голая Долина стала Мертвой

Командир пулеметного взвода лейтенант Михаил Глобенко свой первый бой принял в октябре 1941-го под Старобешево, куда их срочно перебросили из-под Ростова. Они не успели толком окопаться, как пришлось отбивать вражескую атаку. Двое суток сдерживала фашистов сильно поредевшая рота необстрелянных бойцов – танки, пехота, артобстрелы, воющие мессершмиты и снова танки. То было серьезное испытание для лейтенанта Глобенко. Там, под Старобешево, вражеский снайпер прострелил ему ногу, и бойцы ночью отправили раненого командира в тыл, а сами продолжили сражаться.

Несколько месяцев пробыл он в госпитале, ходил с палочкой, а чуть подлечившись, снова попросился на фронт. Теперь уже Сталинградский. И снова жестокие бои, отступать было некуда. Командир стрелковой роты, замкомандира батальона, очередные ранения и контузия. И первая боевая награда – медаль «За отвагу», которой дорожит и солдат, и генерал. Затем, когда окруженная под Сталинградом 220-тысячная армия фельдмаршала Паулюса капитулировала, немцы стремительно покатились на запад.

И уже 14 февраля 1943 года наша 203-я стрелковая дивизия вместе с танкистами освободила Краснодон, – рассказывал мне Михаил Андреевич. – Именно тогда мы узнали о героической «Молодой гвардии», о страшной трагедии, которая произошла здесь накануне освобождения. Мои бойцы своими глазами увидели ствол шахты № 5, забитый трупами советских людей, разминировали его и доставали тела погибших. Там, на митинге, мы дали клятву отомстить фашистам и освободить родной Донбасс.

Дивизия продолжала наступать. Каждый шахтерский городок, каждый рабочий поселок приходилось брать в упорных боях. Особенно мощные укрепления фашисты соорудили на Миус-фронте. Цепи дотов и дзотов, пулеметные гнезда, подвижная артиллерия, минные поля – все это казалось непреодолимым и, по замыслу немецкого командования, должно было остановить наступление Красной армии. Почти полгода дивизия вела тяжелые бои возле Дмитровки, на подступах к Саур-Могиле. А после переформирования соединение получило пополнение и оружие – и снова в бой. Стремительно форсировав Северский Донец, части дивизии овладели Святогорском, Богородичным, Голой Долиной и начали расширять плацдарм на правом берегу.

Несколько раз переходила Голая Долина из рук в руки, – тяжело вздыхая, вспоминал ветеран. – В селе не осталось ни одного уцелевшего дома, торчали только дымоходные трубы. Не зря ведь его потом назвали Мертвой Долиной. Не считаясь с потерями, немцы бросали в бой новые и новые резервы: живую силу, танки, авиацию. Поэтому каждый метр вперед нам доставался большой кровью. Тяжелую контузию получил командир нашего 610-го полка майор Лысенко, был ранен лучший снайпер, старший сержант Орлов, погибли многие бойцы моего батальона. Более сотни бомбардировщиков с черными крестами на крыльях непрерывно утюжили наш передний край, а потом в контр­атаку шли танки и пехота противника, иногда за день мы отбивали их до восьми. Тогда особенно отличился снайпер Иван Меркулов, который под Голой Долиной за четыре дня уничтожил 19 гитлеровцев. Вскоре ему присвоили звание Героя Советского Союза.

Генерал-майор в отставке Михаил Глобенко – один из немногих живущих ныне участников битвы за Донбасс. Через пару недель кавалер многих боевых орденов и медалей, почетный гражданин Красноармейска отметит 95-летие. После освобождения Донбасса ему довелось дважды форсировать Днепр. Там он получил очередное тяжелейшее ранение, надолго уложившее его на госпитальную койку. О тех боях сегодня напоминают ордена Александра Невского и Красного Знамени и до сих пор сидящие в теле осколки.

Донбасский Сталинград

Маленьким Сталинградом Красноармейск назвали после февраля – сентября 1943-го. И вот почему.

Окрыленное успехами в битве на Волге, освобождением Воронежа, а затем Курска и Харькова командование Юго-Западного фронта решило устроить немцам второй, куда больший, чем Сталинградский, котел. Подвижной группе под командованием генерал-лейтенанта М. М. Попова после освобождения Старобельска предстало стремительно форсировать Северский Донец, захватить Краматорск, Красноармейск, Волноваху и Мариуполь и выйти к Азовскому морю. В случае успеха в окружении оказались бы соединения группы армий «Дон» фельдмаршала Манштейна. А перед нашими войсками открывался бы прямой путь к Днепру и Крыму.

Вначале донбасская наступательная операция в конце января – начале февраля 1943-го проходила успешно. В условиях сильных морозов и глубокого снежного покрова, ломая сопротивление врага, части 4-го гвардейского Кантемировского танкового корпуса за трое суток с боями продвинулись вглубь до 50 км, разгромили гитлеровский гарнизон в Новоалександровке и в ночь на 4 февраля подошли к Краматорску. Но уже тогда во всем корпусе, в двух его танковых бригадах, 12-й и 14-й, было лишь 37 боевых машин – танков Т-34 и Т-70, – а 13-я бригада вообще не имела их. Причем и эти танки были обеспечены всего лишь одной заправкой горючего и одним-двумя боекомплектами. Но все же корпус получает новую задачу: в течение ночи преодолеть 85 км и с ходу захватить Красноармейск, чтобы отрезать пути отхода вражеской донбасской группировки на запад. А одному из батальонов 7-й лыжной бригады приказали захватить станцию в Волновахе, разрушить там технические сооружения и вывести их из строя на 10–15 дней.

Надо сказать, что кантемировцы сражались дерзко и отчаянно. Стремительно сбив передовые заставы, на рассвете 11 февраля танкисты 14-й гвардейской бригады подполковника В. И. Шибанкова ворвались в город, разгромили подготовленный к отправке железнодорожный эшелон с техникой и живой силой, захватили еще несколько эшелонов с автотранспортом, склады с вооружением. Лишь в туннелях динасового завода продолжали оказывать сопротивление несколько засевших там групп. Первая часть боевой задачи была выполнена: связывавшая Донбасс с Днепропетровском железная дорога, по которой шло подкрепление Манштейну, оказалась в наших руках. Учитывая это, немецкое командование начало спешно подтягивать резервы и готовить контрнаступление.

А вот со второй оказалось гораздо сложнее. Лыжникам так и не удалось выйти к Волновахе. Они сражались и гибли в Красноармейске вместе с танкистами. Четыре танка, которые пытались прорваться в Селидово, немцы сожгли под станцией Чунышино. Нескольких уцелевших раненых танкистов спрятали в домах местные жители. В Красноармейске на помощь освободителям пришли ополченцы. Более 500 мужчин, стариков и совсем еще безусых юнцов, девушек с трофейными винтовками и автоматами днем и ночью патрулировали улицы города, вылавливали диверсантов, охраняли важные железнодорожные объекты, сражались на передовой.

Но слишком уж неравным были силы. Резервов у Юго-Западного фронта для наращивания наступления не было, разрыв между войсками и тыловыми базами превышал 300 км, а восстанавливать коммуникации и подвозить резервы мешали вражеские самолеты. Они поддержали контрнаступление двухсот танков противника, которые с трех сторон теснили подвижную группу. А в ней оставалось лишь 15–20 уцелевших боевых машин. И к исходу 21 февраля немцы вновь захватили Красноармейск и близлежащие села. Оказавшаяся в западне подвижная группа, прорвав кольцо окружения, под непрерывными ударами с воздуха и земли начала отступать на север. Остатки 12-й и 14-й гвардейских и 183-й танковой, 3-й гвардейской мотострелковой и 7-й лыжной бригад уходили на рубеж Северского Донца. Вместе с ними ушли и ополченцы.

В Красноармейске погибли комбриг, уже полковник Шибанков, впоследствии первый в корпусе Герой Советского Союза, сотни безымянных его побратимов (по некоторым данным, здесь полегло более 2 500 кантемировцев). Смертельно раненного командира 12-й бригады полковника Ф. М. Лихачева на одном из уцелевших танков боевые друзья вывезли в Сватово, где он впоследствии умер в госпитале. Удалось спасти боевые знамена гвардейских частей, поэтому, несмотря на поражение, они не были расформированы, а после пополнения снова отправились на фронт. Сам же город за десять дней, как и Сталинград, почти сравняли с землей. В конце февраля он пережил второе фашистское нашествие. И было оно куда ужаснее первого, в октябре 1941-го.

«Эсэсовские части ходили по домам и расстреливали всех обнаруженных в квартирах мужчин, женщин и детей, – писал в докладной на имя начальника УНКВД по Сталинской области капитан милиции Тукалов в сентября 1941-го (этот документ хранится в Республиканском государственном архиве), – за то, что они при изгнании из Красноармейска в феврале с оружием в руках выступили против них. Так было расстреляно 5 200 человек, которые были похоронены населением. В феврале – марте было арестовано 1 700 человек – коммунистов, комсомольцев и других активистов, которых повесили на балконах Дворца культуры, Дома железнодорожников и телеграфных столбах».

Зверства, чинимые эсэсовцами, были ужасными. Они стреляли во все живое: в человека, кошку, собаку, – кололи штыками младенцев, бросали в подвалы гранаты, где прятались уцелевшие местные жители. Особенно изощренно издевались над теми, кто прятал раненых советских танкистов.

В итоге город освободили 8 сентября 1943-го.

Поддержка с воздуха

«31.08.1943 в составе группы «Аэрокобр» И. Бабак прикрывал боевые порядки наземных войск в районе Греково – Тимофеевка – Марьевка. В это время наши летчики встретили группу бомбардировщиков – до 80 самолетов под прикрытием 30–40 истребителей. Несмотря на превосходящие силы гитлеровцев, наши летчики смело вступили в бой, в результате чего сбили один Ю-87 и шесть Ме-109. Лично тов. Бабак сбил Ме-109, который упал в районе Греково – Михайловка».

Это строки из представления командира 100-го гвардейского истребительного авиаполка 9-й гвардейской Мариупольской авиадивизии майора Краева на лейтенанта И. И. Бабака к званию Героя Советского Союза. К тому времени на груди молодого летчика уже были ордена Красного Знамени и Красной Звезды, а на боевом счету – 18 сбитых самолетов противника и четыре в паре с другими пилотами, уничтожено много живой силы и вражеской техники. А жители Мариуполя спустя несколько месяцев после освобождения вручили Ивану Бабаку и капитану Василию Шаренко именные самолеты, построенные на средства школьников приморского города. За что же именно они были удостоены такой чести? А вот за что.

В начале сентября, когда шли бои за Мариуполь, Бабак вместе со своим ведомым Петром Гучеком после полета на разведку возвращался на полевой аэродром в Новоазовском районе. Перед Мариуполем они увидели на железной дороге несколько эшелонов, которые двигались в сторону Волновахи. Но атаковать их не могли – заканчивалось горючее. Доложив командиру об эшелонах, Бабак попросил разрешения атаковать их и снова поднялся в небо. Он возглавил первую группу истребителей – Петр Гучек, Дмитрий Глинка и Григорий Дольников (все четверо вскоре стали Героями СССР, а Д. Б. Глинка был удостоен этого звания дважды). За ними в воздух поднялись и другие летчики дивизии.

Железная дорога была буквально забита эшелонами, – рассказывал впоследствии Иван Ильич. – С высоты они напоминали гусениц, ползущих одна за другой. Ударить сначала решил по паровозам, и мы круто спикировали. От первых же трасс из котлов струями вырвался пар, окутал локомотивы, они остановились. Из вагонов начали выскакивать гитлеровцы и прятаться в придорожных кюветах, но мы хорошо видели их мышиного цвета мундиры и, снизившись до бреющего, стали поливать противника свинцом. Атака следовала за атакой: начинает Глинка, за ним – Дольников; они выходят – начинаем мы с Гучеком. И вдруг вижу, как из одного эшелона выбегают люди в гражданской одежде. Много молодых людей, но, в отличие от немцев, они не прячутся. Наоборот, останавливаются и машут нам руками, косынками, кепками, платками. Наши!

Так вот оно что: уже отступая, фашисты, спешили не только взорвать и сжечь город, но и вывезти всю молодежь на каторгу в Германию. Мы мгновенно прекращаем стрельбу и, покачав крыльями, продолжаем имитировать атаку на залегших в канавах гитлеровцев. Сотни юношей и девушек, покинувших невольничьи вагоны, уходят в кукурузные поля, подальше от железной дороги, а нас переполняет чувство радости за спасенных от рабства земляков.

Иван Ильич Бабак со своими боевыми друзьями участвовал в сражении на реке Молочной под Мелитополем, где его четверка в течение минуты сбила четыре Ме-109, громил врага в небе Украины, Молдавии, Румынии, Польши и Германии. Счет сбитых вражеских самолетов уже на подаренном мариупольскими школьниками истребителе он довел до 37, стал командиром полка, а комдив гвардии полковник А. И. Покрышкин лично представил его ко второй Звезде Героя. Но, видно, не судьба…

Сентябрьские дни славы

До сих пор, когда в сентябрьские дни приезжаю на Саур-Могилу, перед глазами встает необыкновенная, удивительная картинка из теперь уже далекого 1973-го. Тогда не только Донецкий край, а вся страна отмечала 30-летие освобождения Донбасса. И спешили сюда на торжества тысячи и тысячи людей: участники былых боев, родственники павших, взрослые и школьники, – чтобы почтить память о героических освободителях Донбасса. На площадках у подножия высоты не хватало мест для автобусов, а они все прибывали и прибывали. Из городов и сел Донецкой, Луганской и Ростовской областей, а еще из Днепропетровска, Крыма, Одессы и Харькова, Белгорода и Воронежа, Краснодара и Ставрополя, других городов. Дети разных народов, как и те, кто в грозном 1943-м сражался за Донбасс, несли цветы к величественному монументу, взметнувшемуся в небо над бескрайней Донецкой степью.

Внимание всех присутствующих приковал один эпизод. Тяжело опираясь на костыли, по каменным ступеням медленно поднимался седой ветеран-якут. Вместо левой ноги у него была пустая штанина. А на груди, среди прочих наград, золотом и серебром отливали три ордена Славы. Солдатской славы!

Когда фронтовик приблизился к трибуне, стоявшие там генералы и полковники вытянулись и отдали честь, провожая взглядом героя. А прибывший специальным авиарейсом с далекого Севера гость (как потом выяснилось, и он, и еще 119 человек, в том числе многие женщины, на войне были снайперами) положил букетик цветов. Смахнув слезу, он долго смотрел на застывшего на постаменте бронзового воина. Наконец он повернулся, и присутствующие устроили ему настоящую овацию.

В тот день на Саур-Могиле я познакомился со многими героями битвы за Донбасс. Гвардии старшина Алексей Владимирович Тимофеенко за освобождение Донбасса удостоен ордена Славы III степени, а еще у него были два ордена Красной Звезды и орден Отечественной войны II степени. И тоже не было ноги…

Снежнянец Яков Филиппович Листопад, в прошлом журналист местной газеты, работал на машиностроительном заводе. А летом 1943-го в жестоких боях сражался за легендарную высоту. Во время штурма Саур-Могилы сержант Листопад, как и под Сталинградом, командовал отделением разведчиков, ходил во вражеский тыл за языками. Пришлось ему действовать и как саперу. Однополчанин Якова Филипповича Ф. Я. Конча вспоминал:

Это был настоящий подвиг. В ночь накануне штурма Яков Листопад с другими бойцами готовил проходы в минных полях для танков. А когда началось атака, он сел на головной танк и, рискуя жизнью, показывал путь атакующим. До вражеских окопов было уже рукой подать, но проложенная дорога полностью затерялась в дыму и пыли, атака замедлилась. И тогда Листопад соскочил с бронированной машины и пошел впереди прямо на извергающие огонь вражеские окопы. До них оставалось метров тридцать, когда он упал, сраженный пулей. Но танки уже понеслись вперед и смяли оборону гитлеровцев. А Листопад после тяжелого ранения долго лечился, но возвратился в строй, освобождал Украину, Венгрию, Польшу, дошел до Берлина.

Ратный путь отважного воина отмечен орденами Красного Знамени, Отечественной войны II степени, Красной Звезды, Славы III степени, многими медалями.

Из Еревана приехал в Снежное гвардии генерал-майор в отставке Герой Советского Союза Асканаз Георгиевич Карапетян. Ему, участнику еще гражданской войны, в суровом 1941-м довелось защищать Донбасс. Вместе со своими бойцами участвовал в героической обороне Сталинграда уже в качестве командира стрелкового полка, затем – механизированной бригады. И вновь отличился. В наградном листе командир 4-го механизированного корпуса генерал-майор танковых войск Вольский писал о Карапетяне: «Достоин правительственной награды – ордена Красной Звезды».

Однако командующий Южным фронтом генерал-лейтенант Родион Яковлевич Малиновский наградил более высоким орденом – Красного Знамени. Бригада Карапетяна отличилась и в разгроме окруженных под Сталинградом частей 6-й вражеской армии и вскоре была преобразована в 9-ю гвардейскую. А ее командиру присвоили звание полковника и наградили вторым Красным Знаменем. Летом 1943-го полковник Карапетян лично организовал прорыв мощных укреплений противника у сел Мариновка, Степановка. После освобождения Донбасса дивизия продолжила наступления и вновь прославилась в боях за Мелитополь. 1 ноября Асканаз Георгиевич был удостоен звания Героя Советского Союза.

После той незабываемой встречи на Саур-Могиле прошло несколько лет. С группой земляков я оказался в туристической поездке в Югославии, и там, в Белграде, неожиданно снова встретился с фамилией Карапетян. На Новое кладбище, где похоронены 976 солдат и офицеров Красной армии, погибших за освобождение югославской столицы, мы пришли возложить цветы к скромному памятнику из белого мрамора. Медленно продвигаясь вдоль рядов гранитных плит, со щемящей грустью читали скорбные надписи на них: «Маша», «Неизвестный», «Мишка-танкист», снова «Неизвестный»… И вдруг слышу голос одного из участников поездки, горняка из Снежного Анатолия Алексеевича:

Ребята, сюда! Здесь сын нашего генерала!

Мы быстро собрались у плиты, на которой был выбит текст: «Капитан А. Карапетян. 1922–1944 гг.» Здесь действительно покоился старший сын Героя Советского Союза А. Г. Карапетяна, офицер, сложивший голову за свободу братского народа. В самом же Снежном после кончины генерала одну из улиц назвали его именем, есть там и улица имени генерал-лейтенанта Епанчина, тоже освободителя Донбасса. Как есть в Донецке, других городах и селах нашего края улицы имени прославленных командиров Антонова, Владычанского, Лихачева, Покрышкина, Шибанкова, Рослого и многих других.

И каждый год, отмечая в сентябре очередную годовщину освобождения Донбасса, все новые и новые поколения несут цветы на могилы освободителей и к их памятникам и вспоминают ушедших в бессмертие.

Газета «Донецкое время», 7 сентября 2016, № 35 (49)

Виктор ВОВЕНКО. Фото из архива автора

Газета «Донецкое время» выходит по средам. 32 полосы с телепрограммой. Реализуется во всех точках розничной продажи прессы и супермаркетах «Первый Республиканский» на территории Донецкой Народной Республики. Подписной индекс – 28036. Подписку на газету «Донецкое время» можно оформить во всех отделениях связи ДНР.

Великий Праздник Освобождения

Великий Праздник Освобождения

Великий Праздник Освобождения

Великий Праздник Освобождения

Великий Праздник Освобождения









Комментарии


Мобильная версия сайта


ВКОНТАКТЕ


FACEBOOK


ОДНОКЛАССНИКИ


ТВИТТЕР


ТЕЛЕГРАМ
DNR_NEWS_COM... пользователей