Этот поселок, который визуально является продолжением Кировского района Донецка, протянулся до самой Красногоровки. Два километра – и уже стоят украинские войска. Если выйти на его западную окраину, можно увидеть не только военную технику, но и самих солдат. Но лучше туда не ходить. Вероятность попасть под минометный обстрел или в поле зрения снайпера достаточно велика. Ведь поди-знай, что у противника на уме.

Война пришла сюда еще летом 2014 года. Внезапно, как приходит беда. В сторону Старомихайловки и самого Донецка полетели снаряды. Горели дома, а скорая не успевала вывозить раненых, среди которых были и ополченцы, и мирные жители. В украинской прессе два раза запускали фальшивую информацию о срочной эвакуации всех жителей из своих домов. Но куда? Ведь поселок немаленький. На тот момент в нем проживало 5 500 человек. На этот вопрос не было ответа. И многие старомихайловцы решили, что никуда отсюда не уйдут, потому что это их земля, их родина. Уезжали или переезжали в другие районы лишь семьи с детьми да те, у кого были разбиты дома.

После того как «градами» перебили высоковольтные вышки, поставляющие электричество в поселок, он погрузился во мрак. Более года люди выживали в абсолютной темноте. Особенно тяжело было зимой, когда уже под вечер на землю, словно огромная траурная вуаль, опускалась непроглядная тьма. Иногда непрекращающаяся канонада была слышна даже в подвалах, и никто не знал, что предстанет его взору, когда он поднимется наверх, цел ли его дом или разбит снарядами. Но все верили в лучшее.

После известных Минских договоренностей были периоды относительного затишья. Тогда можно было на время переселиться из подвалов в дома, навести порядок во дворах. Но ад возвращался, и все начиналось сначала.

До апреля прошлого года Старомихайловка относилась к Украине, но потом перешла под контроль Донецкой Народной Республики.

Как и чем живет поселок сегодня? Где черпают силы его жители? Как изменилась их жизнь за последние полтора года? Где, в конце концов, люди берут силы и терпение жить на линии огня? И я отправилась в Старомихайловку. Но, пока маршрутка рулит по бесконечным донецким улицам, немного истории.

Моцагор и его потомки

Если полистать исторические справочники, можно найти информацию, что населенный пункт появился в 1747 году. Именно тогда здесь стали селиться крестьяне из России и Малороссии. Сейчас это территории Курской, Харьковской, Полтавской и Запорожской областей. Однако есть и другие документы, подтверждающие, что поселок появился еще раньше. Они были составлены по рассказам старожилов. Еще в 1710 году тут жил старик Михаил Моцагор и его семья. И дожил он до 102 лет. В честь Моцагора и был назван поселок.

Через населенный пункт, который сначала назывался просто Михайловкой, когда-то проходил почтовый путь, каждый год в поселке проводились торговые ярмарки. Люди жили небедно, поскольку земля была плодородной, а в реке Безыменной было полным-полно рыбы. Говорят, что когда-то она была судоходной. Но, может, это лишь легенда.

Сам поселок был гораздо цивильнее нынешней западной окраины Кировского района Донецка. Там, где сейчас микрорайон Абакумова, раньше был пустырь, и старомихайловские жители водили сюда на выпас свой скот. Собственно, они и владели значительными территориями, которые позже отошли к Юзовке. Уже в 1863 году тут насчитывалось 1,5 тысячи жителей, тогда как в Марьинке их было 1,3 тысячи. Фактически не Марьинка, а именно Старомихайловка была районным центром, а в знаменитый ее Покровский храм на праздники шли люди и ехали прихожане со всей округи. Считалось, что место здесь благодатное, святое, намоленное. Впрочем, храмом церковь стала десять лет назад, тогда же поменяли и позолотили купола, которые хорошо видны не только с любой точки широко раскинувшегося поселка, но и с других населенных пунктов. Например, из Красногоровки.

В советское время многие мужчины работали на шахтах Кировского района Донецка. Зарплата была хорошая, поэтому жены горняков, как правило, вели домашнее хозяйство, растили детей.

В 80–70-е годы прошлого столетия в поселке и вокруг него шло бурное строительство. Поскольку вокруг были сочные луга, построили коровник, а потом и целый молочный комплекс. Завидный урожай давали и сельскохозяйственные угодья, орошение которых проводилось из местных водоемов.

Жителям Старомихайловки доводилось переживать и тяжелые периоды. И всегда они показывали примеры героизма. Сейчас – именно такой, очередной период.

Дорога жизни

41-я марка автобуса идет до конечной. Уже на подъезде к поселку Абакумова, после которого начинается Старомихайловка, видны следы длительных обстрелов. Окна домов заколочены фанерой, где-то повреждены стены, где-то крыша. Зная о том, сколь опасна жизнь на западной окраине, представляешь, что в самом приграничном поселке предстанут перед тобой закрытые и заколоченные магазины, стаи голодных собак и почти безлюдные улицы. Однако маршрутка забита под завязку, и на очередной остановке ждут посадки новые пассажиры.

Сейчас муниципальный придет, – говорит им водитель. – Подождите немного.

Муниципальный – это длинный автобус-гармошка, который и сегодня возит бесплатно льготников в обстреливаемый район. Но были периоды, когда автобусы высаживали пассажиров на несколько остановок раньше, и те потом дворами, рискуя попасть под пули или осколки снарядов, пробирались домой. Теперь сюда из центра города, как и в мирное время, ходит еще один маршрут – 8-й. Также можно уехать прямым сообщением на железнодорожный вокзал и в микрорайон Текстильщик. И, как рассказали сами пассажиры, все маршруты придерживаются строгого расписания. Путь из Старомихайловки на конечную остановку автобусов люди во время войны стали называть дорогой жизни, поскольку отсюда можно было уехать туда, где еще сохранялась видимость мирной жизни.

Оказалось, что на Абакумова, куда ходят за продуктами и жители Старомихайловки, работают рынок, киоск, где продается социальный хлеб, различные лотки с овощами и мороженой рыбой. И даже собаки, обосновавшиеся неподалеку от торговых точек, выглядели вовсе не тощими. Правда, часть павильонов, пострадавших от обстрелов, забита досками. Вся эта картина, где переплелись горе и надежда, отчаяние и оптимизм, война и мир, напоминала об опасности. Она была везде: в торопливых движениях самих жителей, в дуновении теплого не по сезону февральского ветра, ею дышал каждый кирпичик, каждое окно. Но, как говорил кто-то из классиков, в нашем мире опасность всегда угрожает тем, кто ее боится. А жители донецкой окраины уже давно переступили через свой страх.

На пути в поселок – блокпост ДНР.

Ребята, документы показывать? – спрашиваю их. – Я в гости к друзьям.

Не надо, проходите, – отвечают весьма доброжелательно. – Только ровно в 17:00 дорога перекрывается, не задерживайтесь.

Лишняя мера безопасности никогда не помешает. Как я потом узнала, с наступлением сумерек всякое движение в поселке прекращается. Старомихайловка живет по военному расписанию.

«Если бы не перешли под контроль ДНР, так бы и стояли руины»

Улица Калинина, если не считать несколько наглухо заколоченных окон и залатанных крыш, выглядит вполне пристойно. Даже парочка иномарок примостилась у одного из дворов. На воротах объявление: «Куплю орех». На повороте вижу возвращающихся с занятий школьников. Оказывается, в поселке есть дети и даже работает школа. Но поселковые ребята вовсе не похожи на тех, что живут в относительно мирных районах. Не по-детски собраны, организованы. Они быстро, по-деловому прощаются друг с другом на перекрестке и так торопливо, небольшими группками расходятся по домам. Недалеко от этого места буквально через пару дней так же среди бела дня упадут снаряды. В поселке дотла сгорят два жилых дома. Жизнь в Старомихайловке достаточно хрупка, и то, что кажется незыблемым, очень скоро может превратиться в прах. И люди это знают.

Почти у каждого двора ухоженные участки для цветников. Как оказалось, в прошлом году, когда обстрелы были еще чаще и жестче, нежели сейчас, люди в перерывах между ними выходили из подвалов и погребов и высаживали цветы.

Возле Покровской церкви топчется пожилой мужичок – местный житель. Он назвался Василием Степановичем и охотно согласился рассказать о Старомихайловке.

Все семьи, которые жили на западной стороне поселка, уехали еще в начале войны, – говорит он. – Особенно те, что с детьми. Там дома почти все разбиты. Часть молодых людей ушла в ополчение. Но люди намерены все равно вернуться в поселок и все восстановить. Только бы война закончилась. Вот взгляните, храм наш прихожане уже отремонтировали. Он не раз попадал под обстрел. Старые люди говорят, что даже в Великую Отечественную войну его так не обстреливали, как нынешние варвары. Немцы в церкви скот тогда держали, а нынешние держат за скот самих людей и Бога не боятся.

Показал Василий Степанович и магазин «У Оксаны», который работает в поселке всю войну. У дома давно нет окон, они забиты фанерой, вместо крыши – листы жести, соединенные между собой и закрепленные по краям. Они спасают от дождя и от снега. В магазине продают лишь самое необходимое, чтобы людям лишний раз не ходить на Абакумова.

Точной статистики, сколько наших погибло за войну, я не встречал, – говорит Василий Степанович. – Но не меньше двадцати, это точно. И еще десятки раненых. До войны у нас было 5 500 жителей и более 3 000 домов. Теперь осталось 3 600 жителей. Из них 1 700 – пенсионеры. Им все-таки полегче. И пенсию получают, и гуманитарку. Но мы тут, как на полуострове. С северо-запада вокруг нас все заминировано. Летом два мальчика пошли коз пасти в сторону Красногоровки и подорвались на мине. Слыхали, наверное?

Я заметила, что в поселке работает школа. Неужели дети и в прошлом году учились?

Учились, а как же. Война когда-нибудь кончится, и знания пригодятся. Только в прошлом году дети ходили в школу на поселок Абакумова. Там тоже дома обстреливали, но все-таки меньше. А вот амбулатория не работает, она значительно пострадала от снарядов.

И все-таки многие дома, те, что ближе к Донецку, уже восстановлены. Где-то новая крыша, где-то – окна. Кто помогает поселку?

Украина никак не помогала. Если бы не перешли под контроль ДНР, так бы и стояли одни руины. Республика пыталась протягивать руку помощи даже тогда, когда здесь была украинская власть. Теперь постоянно идет гуманитарная помощь. Город помогает. Жаль, вы поздно приехали. Каждое утро у нашего поселкового совета собираются люди. Пишут заявления, в которых указывают, что им нужно. Кому-то – шифер, кому-то – стеклопакеты. Потом привозят материалы, потихоньку идет восстановление жилья. Жизнь ведь продолжается даже в условиях войны.

А есть проблемы, которые не решаются?

Есть. Скорая помощь к нам ехать не хочет. Если кто-то вызывает ее, приезжает, но останавливается у блокпоста. Были случаи, когда люди раненых или больных на руках несли больше километра. Но чаще в таких случаях кто-то из жителей пригоняет свою машину и на ней доставляет пострадавших в больницу. Так быстрее, – рассказывает Василий Степанович. – Понятно, что медики боятся, но мы ведь тут живем. И вы не побоялись, приехали.

Светлана Маслова: «Проблема у нас одна – война проклятая»

Семья Масловых поселилась в Старомихайловке больше десяти лет назад. Их дом – один из самых высоких в поселке. Переехали сюда, поближе к природе, когда случилось большое горе. Молния убила младшего сына. Многие дончане и сегодня помнят трагедию, когда во время грозы в центре Донецка погибли сразу три ребенка. Один из них был Маслов-младший.

Во дворе огромный цветник. Много роз и других многолетников. По приметам видно, что и прошлым летом за ним был уход. Огород тоже сажали, говорит хозяйка Светлана Ивановна. Иначе бы не выжили.

Маслова приглашает в дом и рассказывает, что беда за ними буквально шла по пятам.

Мы ведь сначала хотели дом в Песках купить. Теперь уже были бы точно без крыши над головой. Переехали сюда, все понравилось. А тут пришла война. Наш дом тоже обстреляли. Давайте пройдем, сами все увидите, – говорит она.

Оказалось, что снаряды залетели на второй этаж. Разбили диван и старый комод, продырявили пол и крышу дома. Крышу уже кое-­как заделали своими силами. Хорошо, что в это время в той комнате никого не было, иначе бы…

На втором этаже у Светланы Ивановны что-то вроде наблюдательного пункта. На столе разложены географические карты местности и карандаш, которым она отмечает направление обстрелов.

Из окна, если хорошо присмотреться, видна Красногоровка. Оттуда и летят снаряды. Мы это иногда видим, – говорит она. – В той стороне – Александровка. Там на днях сильный бой был. Мы слышали. А вон ствол шахты имени Челюскинцев, где повредили вентиляционную систему и шахтеры чуть не задохнулись. Мне тут видно все как на ладони. Но уже нет сил на это смотреть.

Почти год Масловы фактически провели в подвале. Иногда при свечах, иногда при лучине. Фонариками тоже пользовались. Новости узнавали из радиоприемника. За год они использовали огромное количество батареек, которые теперь кучей лежат на столе. Если учесть, что в их семье есть девочка – инвалид первой группы, можно представить весь ужас того времени. Да и сейчас нет покоя. Поселок обстреливают каждый день.

На вопрос, есть ли к кому жалобы или претензии, Светлана Ивановна говорит, что как таковых претензий нет. Если раньше поселок относился к Марьинскому району, то теперь фактически он часть Донецка. Республика платит пенсии и пособия. В прошлом месяце дочке ощутимо повысили пособие. С работой молодым, конечно, трудно. Но в таком положении сейчас все. Очень волновались, когда в результате обстрелов остановилась шахта-кормилица имени Абакумова. Боялись, что начнется подтопление поселка. Но теперь на предприятии постоянно работают 80 человек на откачке воды. Все делается по хозяйски, и слава Богу.

Проблема одна – война проклятая. Не можем дождаться, когда она закончится, – говорит Светлана Ивановна.

Ближе к вечеру людей на улице практически нет, движение останавливается. Лишь на одной из улиц машина сгружает уголь. Его сюда возят постоянно, ведь зима еще не кончилась. Как и война.

Наверное, когда-то сюда придет мир. И все, кто принес мирным жителям горе и слезы, понесут справедливое наказание. В поселок проведут газ и заасфальтируют все дороги, восстановят все, что разрушила украинская армия. И вернется в поселок настоящая счастливая жизнь. Но это будет потом, после войны.

Газета «Донецкое время», 24 февраля 2016, № 7 (21)

Алина ВЕТРОВА

Газета «Донецкое время» выходит по средам. 32 полосы с телепрограммой. Реализуется во всех точках розничной продажи прессы и супермаркетах «Первый Республиканский» на территории Донецкой Народной Республики. Подписной индекс – 28036. Подписку на газету «Донецкое время» можно оформить во всех отделениях связи ДНР.